Криптовалюта в Казахстане: законы, налоги и что здесь происходит

Сегодня вашему вниманию мы хотим предоставить к рассмотрению очень интересную страну — Казахстан, редкий случай страны, которая сначала стала майнинг-сверхдержавой почти случайно, а потом попыталась построить вокруг этого системную политику. За пять лет страна прошла путь от «дешёвого угля и серой зоны» до параллельной работы двух регуляторов, налога на прибыль от продажи криптовалюты и — с августа 2026 года — собственного суверенного крипторезерва, который пополняют сами майнеры. Разбираемся, что здесь реально работает, кто уже зашёл в страну и насколько она интересна для крипто-бизнеса и релокации.

Как Казахстан пришёл к регулированию

Точка отсчёта — не крипта, а финансовый центр. В 2018 году в Астане открылся Международный финансовый центр «Астана» (МФЦА) — юрисдикция внутри страны со своим правом, построенным на английском общем праве, собственными судами и отдельным регулятором AFSA. Именно туда криптовалюта пришла первой: с 2021 года AFSA начал лицензировать биржи внутри периметра центра.

Затем случился Китай. Пекин в 2021 году полностью запретил майнинг, и волна оборудования хлынула в соседние юрисдикции с дешёвым электричеством. Казахстан оказался одним из главных бенефициаров: за несколько месяцев страна дала до 18% мирового хешрейта биткоина — больше, чем могла выдержать энергосистема, построенная в основном на угле. Начались веерные отключения, и государству пришлось вводить лимиты для майнеров практически на ходу, без заранее продуманных правил.

Следующие несколько лет ушли на то, чтобы превратить стихийный майнинговый бум в систему. В январе 2026 года парламент внёс поправки в закон о цифровых активах, а с 1 мая 2026 года заработал национальный режим: Национальный банк начал лицензировать и надзирать за всеми, кто оказывает услуги с цифровыми активами вне периметра МФЦА. С этого момента в стране фактически существуют два параллельных регулятора — AFSA внутри финцентра и Нацбанк снаружи, — и от того, где зарегистрирована площадка, зависят её правила, налоги и защита пользователей.

Летом 2026 года политика сделала ещё два шага вперёд. В июле президент Касым-Жомарт Токаев подписал указ «О мерах по стимулированию и развитию индустрии цифровых активов» — документ, подготовленный совместно Министерством искусственного интеллекта и цифрового развития, Национальным банком и МФЦА. Указ описывает механизм использования цифровых активов и стейблкоинов в трансграничных расчётах (выпускать стейблкоины разрешат только при полном обеспечении денежными резервами, с минимальным уставным капиталом эмитента в 200 млн тенге), вводит добровольное декларирование активов, ранее хранившихся на нерегулируемых зарубежных площадках, и — что важнее для инвесторов — обещает освободить от подоходного налога доходы физлиц от операций с цифровыми активами, если они проведены через регулируемую казахстанскую инфраструктуру.

А 18 июля правительство утвердило постановление №638, вступившее в силу 1 августа 2026 года: майнинговые дата-центры мощностью от 150 МВт с оборудованием производительностью от 150 TH/s на устройство обязаны отдавать государству 10% добытых после вычета издержек монет. Эти монеты поступают в Национальную инвестиционную корпорацию Нацбанка и формируют «национальный стратегический крипторезерв» — по сути, суверенный фонд, работающий с криптовалютой так же, как обычные ФНБ работают с нефтью.

Кто уже реально работает в стране по крипте

Внутри МФЦА лицензии AFSA получили как минимум восемь площадок, включая Binance и Bybit — два крупнейших мировых имени в списке. Binance подала заявку на статус участника центра ещё в октябре 2021 года, получила предварительное одобрение в августе 2022-го и постоянную лицензию в октябре того же года. Bybit получила полную лицензию AFSA в сентябре 2024 года и позже запустила в Казахстане первую регулируемую P2P-площадку для торговли криптовалютой в стране. Рядом с ними в реестре AFSA числятся ATAIX Eurasia, Biteeu, CaspianEx, BigOne, Delta DA и Xignal&MT — более локальные и региональные игроки.

Вне периметра МФЦА первой компанией, получившей национальную лицензию по новым правилам Нацбанка, стала Pax Finance — лицензию выдали в начале июля 2026 года, вскоре после старта режима 1 мая.

В майнинге ландшафт менялся быстрее регулирования. Через кризис лимитов и отключений 2021–2023 годов прошли казахстанский Xive (работает с 2018 года, её основатель Дидар Бекбау публично документировал историю с ограничением мощности), международный оператор Enegix, чей третий дата-центр на 50 000+ ASIC-майнеров запустился в июне 2021 года на оборудовании Bitmain, и китайская публичная BIT Mining, объявившая об инвестициях от $9 млн в казахстанский объект на 20 МВт с переносом оборудования из Сычуани. Часть этих компаний публично не отчитывалась о текущем статусе с 2023–2024 годов, поэтому их присутствие стоит воспринимать как исторический факт запуска, а не гарантию сегодняшней работы в прежнем масштабе — регулирование майнинга с тех пор заметно ужесточилось.

Сколько платить и что можно, а что нет

Налоговый кодекс, вступивший в силу 1 января 2026 года, впервые прописал отдельные правила для виртуальных активов: физлицо платит 10% подоходного налога с разницы между ценой продажи и подтверждённой ценой приобретения. Это налог на прибыль, а не на весь оборот — но именно поэтому решающим оказывается архив документов: без чеков, биржевых отчётов или банковских выписок, доказывающих цену покупки, вся сумма продажи считается облагаемой прибылью. Продали через лицензированную площадку внутри МФЦА — налог, как правило, удерживают у источника; продали в другом месте — декларируете сами, в годовой декларации о доходах.

Для сравнения: в Южной Корее аналогичный налог на крипто-прибыль ввели только после четырёх лет отсрочек, и ставка там ощутимо выше, чем казахстанские 10%.

Июльский указ Токаева обещает пойти дальше и освободить от этого налога доходы, полученные через регулируемую казахстанскую инфраструктуру, — но на момент написания это декларация о намерениях, а не работающая норма: важно смотреть, в каком виде это войдёт в налоговый кодекс.

Платить криптовалютой за товары и услуги по-прежнему запрещено — законное платёжное средство в стране только тенге. Майнинг без регистрации остаётся отдельным нарушением, а покупка «с рук» выпадает из лицензированной системы вместе со всеми её защитами.

Почему страна так привлекательна для майнинга

Ответ — уголь. Порядка 70% электроэнергии Казахстан получает из угольных станций, исторически с тарифом около $0,04 за кВт·ч — один из самых низких в мире, во многом благодаря Экибастузскому угольному бассейну. Именно эта дешевизна, а не осознанная стратегия, и привлекла майнеров в 2021 году быстрее, чем государство успело написать правила.

Июльский указ 2026 года добавляет ещё один источник энергии специально для майнинга: попутный нефтяной и природный газ на месторождениях, который не нужен для государственных нужд, теперь можно направлять на автономную генерацию электроэнергии для добычи криптовалюты — практика, знакомая по Техасу и другим нефтедобывающим регионам.

Хороший инвестклимат, и тут дело не только в крипте

МФЦА — это не просто крипто-песочница, а полноценная особая юрисдикция. Внутри неё действует английское общее право, отдельный суд по образцу лондонского Сити и налоговые каникулы до 1 января 2066 года на корпоративный налог, налог на прирост капитала и дивиденды, плюс освобождение от НДС на финансовые услуги. Это одна из немногих юрисдикций в Центральной Азии, где иностранный инвестор может судиться по знакомому ему праву, а не в местных судах.

Общая картина по стране тоже складывается в пользу инвестора. В 2025 году ЕБРР вложил в Казахстан порядка $440–450 млн в рамках 18 проектов и продлил рамочное соглашение о сотрудничестве до 2030 года; Всемирный банк утвердил новую программу партнёрства на 2026–2031 годы, ориентированную на привлечение частного капитала. Прямые иностранные инвестиции в 2024 году выросли на 88% год к году, до $15,7 млрд — рекорд с постсоветских времён, а в первом полугодии 2026-го приток превысил $20 млрд (+9,6%). В рейтинге безопасности инвестиций 2026 года Казахстан поднялся с 70-го на 53-е место — лучший результат в Центральной Азии.

Для тех, кто рассматривает не инвестиции, а переезд, у страны есть отдельные визовые треки: цифровая кочевая виза (B9-1, запущена в марте 2025 года, действует 10 лет), виза для удалённых сотрудников иностранных компаний Neo Nomad (B12-1, с ноября 2024-го, на год) и инвесторская виза МФЦА — вложение от $60 000 в ценные бумаги AIFC/AIX даёт пятилетнюю визу и налоговые льготы на доходы из зарубежных источников.

Страна, в которой всё это происходит

Население Казахстана — около 20,3–20,6 млн человек. Столица с 1997 года — Астана, но финансовым и культурным центром страны остаётся Алматы, откуда государство фактически управляло экономикой десятилетиями до переноса столицы. Государственный язык — казахский, русский имеет равный официальный статус в делопроизводстве; рабочий язык судов и документов МФЦА — английский, что снимает языковой барьер для иностранного бизнеса, работающего именно в периметре финцентра.

С 1 марта 2024 года вся территория страны живёт в едином часовом поясе UTC+5 — до этого страна была разделена на два пояса, что создавало путаницу для международного бизнеса. Разница с Европой и удобное окно пересечения с азиатскими рынками в течение дня делают Казахстан логистически удобной точкой для площадок, обслуживающих клиентов и в Азии, и в Европе одновременно.

Отдельно стоит сказать о политической истории: в январе 2022 года страна пережила «Қанды қаңтар» — самые массовые протесты и беспорядки с момента независимости, с официально подтверждёнными как минимум 238 погибшими, включая 19 сотрудников силовых структур, чрезвычайным положением и вводом войск ОДКБ. После этого президент Токаев инициировал 56 поправок в конституцию, ограничивающих полномочия президента. Это часть истории страны, которую стоит знать любому, кто оценивает политические риски долгосрочного присутствия здесь, — без дальнейших выводов, просто как задокументированный факт.

Так стоит ли того Казахстан

Сильные стороны собираются в понятную картину: одна из самых низких налоговых ставок на прибыль от продажи криптовалюты среди стран, где эта деятельность вообще легальна; отдельная юрисдикция с английским правом и многолетними налоговыми каникулами; дешёвая энергия, которую государство теперь институционализирует под майнинг вместо того, чтобы бороться с ним; растущий поток прямых иностранных инвестиций и работающие визовые программы для удалённых предпринимателей.

Слабые стороны — не менее конкретны. Два параллельных регулятора означают, что бизнес обязан заранее решить, работает он внутри МФЦА или снаружи, и подстроиться под соответствующий свод правил. Налоговая льгота на прибыль требует документального архива, которого у многих трейдеров просто нет. Часть майнинговых проектов, привлёкших внимание в 2021 году, не подтверждала свой статус несколько лет, а регулирование майнинга за это время заметно усложнилось — расширяться здесь сегодня означает соответствовать требованиям, которых не существовало пять лет назад. И политическая история 2022 года — фактор, который любой инвестор с горизонтом на десятилетия обязан учитывать сам.

Актуальный статус страны в одной карточке — на нашей странице Казахстана в карте регулирования, с датой последней проверки.

Текст написан в информационных целях и не призывает к конкретным инвестиционным решениям.