ИИ убил отрасль в Найроби за два года. Отрасль торговала подлогом

Терезиосу Бунди 34 года. За двенадцать лет он написал больше 2500 университетских работ для студентов США и Британии по $40–70 за текст — минимум впятеро больше, чем ему платили за работу в общественном здравоохранении в Кении. В 2011 году он уехал из фермерской деревни в Найроби, чтобы первым в семье поступить в университет, а на заработок его навёл приятель. На этой неделе его нашла The New York Times, и профессии у него больше нет.

ChatGPT вышел в ноябре 2022 года. За два года заказы и цены рухнули.

“ИИ идёт за банкирами, за бухгалтерами, идёт за инженерами, и ИИ придёт за архитекторами. Он идёт за всеми.”

— Терезиос Бунди, автор академических работ, The New York Times, 5 сентября 2026 года

Источник цитаты: Терезиос Бунди в интервью The New York Times, 5 сентября 2026 года

Написание эссе в Кении платило лучше здравоохранения

На пике исследователи насчитали не меньше 40 тысяч человек в одном только Найроби: они писали задания по медицине, информатике и инженерии для студентов, которые иногда отдавали им собственные логины от университета. У тех, кто ещё работает, месячный доход упал с $900–1200 до $500–800. Один оператор со штатом в сотню авторов закрылся. The Decoder пересказал репортаж в понедельник.

Эти 40 тысяч человек продавали академический подлог. Их клиентами были студенты, платившие за то, чтобы не делать работу, ради которой поступали, и эти студенты платят до сих пор. Выжившие работают «гуманизаторами» и переписывают машинный текст, пока он не проскочит мимо проверки на плагиат.

Те же покупатели, та же нечестность, на десятки тысяч меньше людей и примерно вдвое меньше денег.

Легальная работа ушла тоже

За те же годы Кения потеряла работу по расшифровке записей, по разметке данных и контракты на модерацию контента для Meta. Ничего подложного в этой работе не было. Это были легальные места, и ушли они тем же путём, что и эссе.

Samasource и подобные ей компании строили в Кении операции по разметке обучающих данных, которые нужны системам машинного обучения, а правительство с 2016 года продвигало онлайн-подработку как государственную политику. Кенийские работники помогали учить модели, которые потом забрали их работу.

Около 80% занятости в Кении приходится на неформальный сектор: ни срока предупреждения, ни выходного пособия, ни реестра, кто и что потерял. Цифру в 40 тысяч дали исследователи, потому что отчётности по занятости, которая дала бы её, не существует.

За чем следить дальше

Марк Грэм, изучающий цифровой труд в Оксфордском институте интернета, ждёт того же сценария в других странах. Следите за формой, а не за предупреждением. Компании вынесли эту работу за границу, потому что там дешевле рабочие руки, а потом автоматизировали её, как только модели научились. Первый шаг занял двадцать лет, второй — два года.

В понедельник утром британские отраслевые организации убеждали дизайнеров, что их работа в безопасности. Бунди слышал похожее в 2022 году. Для неформальных работников Найроби успокоительных заявлений никто не публикует, и посчитать их, когда они перестали зарабатывать, тоже никто не стал. На прошлой неделе мы разбирали, как отбор резюме через ИИ пропускает тех, кого компании в итоге нанимают. Найроби — другой конец той же машины.

Текст написан в информационных целях и не призывает к конкретным инвестиционным решениям.